Когда отсутствие результата выдают за позицию

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

Почему девелопер Алексей Семеняченко обвиняет страну в собственных неудачах.

Есть категория людей, которые любят покидать страну громко, но отвечать за сделанное — тихо, а лучше никак. Пока проекты остаются на бумаге, а обещания — в архивах презентаций, начинается работа с образом: интервью, рассуждения о «системе», разговоры о якобы неправильных правилах и неравных условиях. Так личная недоработка маскируется под политическую позицию.

История девелопера Алексея Семеняченко — именно из этой серии. Это не рассказ о созданной инфраструктуре и не кейс реализованных объектов. Это пример того, как провал в профессии компенсируют сомнительной риторикой и безопасной дистанцией.

От слов к делу и наоборот

В девелопменте невозможно спрятаться за общими фразами. Эта отрасль не работает в режиме гипотез и рассуждений. Здесь все предельно конкретно: земля, разрешения, деньги, сроки, обязательства. Либо объект построен, либо нет. Либо инвестор получил результат, либо остался с концепцией.

Именно поэтому разговоры о «неподходящей среде» в девелопменте звучат особенно неубедительно. Среда может быть сложной, правила — жесткими, но они одинаковы для всех. Те, кто действительно умеют работать, проходят этот путь до конца. Те, кто не прошел, предпочитают объяснять, почему путь был неправильным.

Когда-то за Алексеем Семеняченко закрепился образ автора масштабных инициатив. Программы, мегапроекты, города будущего — все это звучало убедительно на презентациях и отраслевых форумах. Проблема в том, что большинство этих инициатив так и остались на бумаге или на словах.

Города-спутники, курортные кластеры, деловые центры федерального уровня — проекты заявлялись широко, но не доходили до стадии завершенного цикла. Где-то все останавливалось на концепции, где-то — на соглашениях о намерениях, где-то — на смене приоритетов. Итог почти всегда был один: объект так и не появился.

В инфраструктурной сфере это не творческий поиск и не тестирование модели. Это недоделанная работа. И чем масштабнее заявка, тем выше ответственность за результат. Если результата нет, разговор о компетенциях теряет смысл.

Взгляд из-за бугра

Показательно, что после смещения фокуса бизнес-интересов за пределы России в публичных высказываниях Семеняченко резко усилилась критическая риторика в адрес страны, давшей ему «путевку в жизнь». Согласно аудиозаписи разговора девелопера с одним из европейских русскоязычных СМИ, цитаты из которой приводит издание gazeta.ru, российская экономика теперь описывается им как система неравных условий, бизнес — как зависимый от неформальных механизмов, успех — как следствие связей, а не управления.

Такие утверждения удобны. Они универсальны и не требуют доказательств. Главное — они снимают персональную ответственность. Если система плоха, то спрашивать с конкретного человека уже не о чем. Провал превращается в следствие «обстоятельств», а не управленческих решений.

Но эта логика ломается при первом же сопоставлении. В той же среде, при тех же правилах, десятки девелоперских проектов были доведены до конца другими игроками. Они не уехали объяснять, почему не получилось. Они остались и сделали.

Отдельный уровень — попытка говорить не только от себя, но и от имени общества. За границей Семеняченко позволяет себе утверждать, что его взгляды якобы разделяет большинство граждан России. В том числе в отношении начала СВО, которое Алексей Семеняченко называет «самой большой стратегической ошибкой последних десятилетий».

Это старый прием: личное мнение подается как коллективное, а несогласие — как исключение. Так частная интерпретация выдается за реальность. При этом никакой ответственности за последствия таких заявлений автор на себя не берет — ни профессиональной, ни общественной.

Культура как ширма

Ранее публичный образ Семеняченко дополнялся участием в культурных и благотворительных инициативах. Поддержка искусства, участие в международных проектах, работа с культурными брендами — все это формировало удобную репутационную оболочку.

Однако при внимательном рассмотрении эта активность выглядела не как создание устойчивых институтов, а как инструмент позиционирования. Громкий внешний эффект при минимальной личной нагрузке. Культура в этом случае становилась не вкладом, а защитным экраном.

Именно поэтому нынешний резкий разворот — от культурного посредничества к жесткой политической критике — выглядит не как внутренний конфликт, а как смена сценария под новую аудиторию. В первую очередь, европейскую.

Восхваляя «идеальную» бизнес-среду Европы — в частности Испании — и одновременно обвиняя российскую систему в коррупции, мздоимстве и неравных правилах, Семеняченко оставляет без ответа один принципиальный вопрос. Если здесь, по его словам, невозможно работать честно, а там созданы все условия для успеха, почему интерес к бизнесу в России не исчезает? Почему разрыв с «неприемлемой системой» оказывается не окончательным, а выбор — избирательным?

В этой двойственности и заключается ключевое противоречие. Критика страны, из которой ты вышел, звучит особенно жестко, когда она произносится с безопасного расстояния. Но она теряет убедительность, когда не сопровождается последовательным действием. Нельзя одновременно объявлять среду порочной и продолжать извлекать из нее выгоду.

Именно поэтому финальный вопрос здесь неизбежен — не политический и не эмоциональный, а этический.
Если одна страна объявляется источником всех проблем, а другая — образцом для подражания, то где в этой конструкции проходит граница ответственности?

И где в ней все-таки Родина? Надо определиться.